Уже давно, когда мне было лет 12, я нашла в какой-то книге, описание того, как в школе-пансионате провинилась ученица и ей велели самой идти в кладовую за розгами для наказания. Я представила себя на ее месте и мне стало так интересно, что я стала искать в книгах описание порки и с наслаждением перечитывала, представляя себя всегда на месте тех, кого наказывала. Однажды я случайно узнала, что одну из моих одноклассниц мама порет ремнем за школьные провинности.
Я пошла к ней в гости и попросила ее маму наказать и меня так же, потому что мы провинились вместе (я специально для этого заработала замечание в дневнике). Узнав, что дома меня не порят, она отказалась это делать, но все же дала мне посмотреть как она порола подружку.
Я стояла совсем рядом и видела, как сложенный вдвое ремень хлещет по попке мою подругу, а она извивается и корчится, а на нежных половинках краснеют полоски от ремня. Это зрелище почему-то не испугало меня, а еще больше разожгло желание быть выпоротой. Я завидовала подруге.
Но время шло год за годом, а случая все не было. Когда после окончания 10-го класса весь наш класс собирался в поездку, мне пришлось отказаться - не было денег. Директриса школы дала мне деньги в долг, и я должна была летом их отработать в "очень интеллигентной семье", куда она меня рекомендовала.
И вот я - горничная. На мне коротенькое платьице, из под которого видны белые панталончики, фартук и кружевная наколка в волосах. Квартира большая, но мне доверены только две детские спальни и общая детская комната. Гостиная, кабинет и спальня господ для меня запретны. Протереть пол, полить цветы, смахнуть пыть и все. Но с 8 утра и до 8 вечера я должна быть в детской. А дети летом на даче с гувернанткой.
Конечно же - директриса просто прикрыла этой работой свою милостыню. Но - спасибо ей, я могу читать и мечтать. О чем? Сейчас расскажу!
В детской, кроме столов для занятий и кафедры для гувернантки, есть еще кое что. Это тяжелая устойчивая скамья, о назначении которой легко догадаться, потому что возле нее, в высокой керамической вазе, сделанной в виде кадушки с обручами, стоят пластиковые прутья - розги. Значит, на этой скамье секут детей! Вот удача! Может быть и меня тоже…
В первый же день, оставшись одна в комнате, я не выдержала… И случайно зашедшая госпожа застала меня лежащей на скамье. Панталончики спущены, короткая юбочка задрана, обнаженная попка чувствует прохладу… Я лежу, закрыв глаза, и представляю, что вот-вот свиснет розга и … Но строгий голос госпожи возвращает меня с небес на землю:
- Это что такое?
Я, мгновенно покраснев, пытаюсь вскочить, путаясь ногами в панталончиках, но госпожа прижимает меня рукой к скамье:
- Подожди! Что это значит? Хочешь попробовать розги?
Я догадываюсь - этот случай исполнит мое давнее желание. И дрожащим голосом шепчу:
- Ах, нет, госпожа! Не только хочу попробовать. Я хочу… чтобы вы меня наказывали, пока я у вас служу. За все провинности.
- Вот как!? Ну, что ж, ты еще не взрослая, тебе порка вполне пойдет на пользу! - улыбается она.
И тут же, запустив руки под скамью, вытащила оттуда широкие полосы ткани с пришитой к ним "липучкой". Одна из них обхватила мои руки, вытянутые вдоль скамьи, вторая - ноги под коленями.
- Ну, Лида, вот тебе первое наказание. За то, что без разрешения легла на эту скамью - пять розог! И запомни - и нашим детям, и тебе, можно ложиться сюда только для получения порки! Ну, терпи!
Розга впилась в мою попку. Я ощутила резкую боль и вместе с тем какое-то удовлетворение от исполнения своей мечты - наконец-то меня секут! Следующие два удара заставили меня вскрикнуть. Я этого не осознала, но послышались шаги за дверью, и в тот момент, когда розга нарисовала четвертую полоску на моей попе, дверь открылась, и голос мужа госпожи спросил:
- Что тут происходит, милая?
- О, ничего, друг мой. Небольшое внушение горничной. Всего пять розог!
Он подошел вплотную, посчитал полоски на моем голом задочке и сказал, протянув руку:
- Я вижу, что нужно дать еще одну розгу. Может быть, позволишь мне?
Я задрожала, как в лихорадке, не от боли и не от страха перед очередным ударом - у меня где-то там, между ногами сделалось горячо и приятно, и я догадалась, что когда я встану, то на скамье останется влажный след. Госпожа возразила:
- Нет, я сама закончу то, что начала. А ты еще успеешь, когда я уеду к детям на дачу. Лида останется под твоим присмотром, а ей нужна строгость!
О, как обрадовали меня эти слова - значит, порка не останется единственной. Значит, мне придется жить, зная, что розга для меня всегда готова. И господин не упустит возможности пустить розгу в ход. Мои мысли прервал последний удар, в который госпожа вложила всю силу и умение, вызвал у меня громкий визг.
- Ну, Лиза, поздравляю, начало положено. Запомни - в следующий раз платье не мни, а снимай. Панталончики тоже. Рубашонку можешь оставить, завернув повыше!
Она освободила меня от пут. Я была счастлива, я сгорала от стыда, я морщилась и охала от боли, но, опустившись на колени, попросила позволения поцеловать розгу.
- Ты хорошо воспитана, Лида, - протягивая к моим губам розгу, сказала госпожа.
И, обращаясь к супругу добавила:
- Я надеюсь, вы не дадите ей разбаловаться в мое отсутствие.
Эти слова были для меня чудной музыкой. Уж я позабочусь о том, чтобы господин не забыл этот совет.
Когда спустя два дня, госпожа уезжала на дачу, моя попка уже была готова принять новую порцию розог - во первых, полученное мною наказание было очень мало, а во вторых, пластиковая розга - гладкая, без неровностей, сучков и узелков, как на обычных розгах, и поэтому она рассекает кожу, и следы порки проходят быстро.
Когда я осталась вдвоем с господином, мы, наверное, думали об одном. Я о том, чтобы такое выкинуть, чтобы он схватился за розгу. А он о том, к чему бы придраться, чтобы велеть мне снять панталончики. Ведь меня первая порка лишь разгорячила и мне хотелось еще, а ему, уже пожилому, приятно посмотреть на голую девушку.
И повод нашелся очень быстро - я нарушила (конечно умышленно) предписанную мне форму одежды - не надела кружевную наколку. А господин, кроме того, увидел на переднике крохотное пятнышко.
- Ах ты неряха! Я этого не знал! Пока за тобой смотрела Госпожа. А теперь вижу - тебе не помешает десяток другой по ниже спины.
Я замерла от сладкого ужаса - будет больно, но будет и хорошо!
- Ты что, не поняла? Я жду!
Покраснев и пряча слезы, я стянула платьице. Он сидел в кресле и в упор любовался мною. Делая вид, что мне очень стыдно, я, наслаждаясь этим стыдом, сняла панталончики. Как будто кто-то подсказал мне - я не сразу легла, а выбрала розгу и давая возможность полюбоваться своей наготой, подошла к господину и дала воспитательный инструмент. Только затем, подняв подол рубашки так, чтобы она не прикрывала не только попку, но и грудки, я подошла к скамье и вытянулась на ней. Но господин не спешил воспользоваться завязками.
Он погладил рукой мою попку, похвалил меня за послушание, но велел встать. Я вздрогнула - неужели он передумал и порки не будет! Но он выдвинул скамью на середину, чтобы было одинаково удобно обрабатывать обе мои половинки, стегая и справа и слева. Потом снова уложил меня и привязал. Я лежала дрожа, шевеля попкой, которую он сначала сильно отшлепал ладонью, а потом начал угощать розгой. Как я ждала настоящей порки. Ведь мужская рука должна сечь сильнее женской.
Но он порол так бережно и нежно, что это походило на игру, это даже не возбуждало… Когда я, слегка высеченная, встала с двадцатью, еле видимыми полосками, на обиженной таким невниманием попке, то даже не стала его благодарить.
- Ты что же, забыла порядок, Лидочка?
- Нет, я помню. Но не за что сказать вам спасибо! - был мой ответ.
И скоро я получила то, чего хотела.
На следующий день, за не глаженные панталончики, которые нарочно показала господину, нагнувшись за брошенной на пол бумажкой, я получила такую взбучку, что за время наказания дважды улетела в мир блаженства, охваченная болью и внутренним огнем. Он видимо тоже наслаждался, видя как вертится моя исхлестанная розгой попка под его ударами.
А когда вернулась с дачи Госпожа, пожаловался ей на мое плохое поведение, и я опять была высечена на славу. Ах, какое счастливое лето было после 10 класса! Не возьмут ли меня опять в эту семью горничной? Хотя бы на месяц!