Армейская невеста
Вечерняя поверка. Подведение дневных итогов, расчет всех солдат, возможность узнать, всё ли в порядке и... приход ночи, торжество сержантской власти, когда замкомроты вступает в свои божественные, безраздельные права.
- Ильин.
- Я!
- Лютин.
- Я!
- Кашин.
- Я!
- Татьянин.
- Я!
Последние распоряжения перед тем, как солдаты отойдут ко сну.
- Татьянин, ко мне в каптерку, сержант Оганесян, отделению двадцатиминутная готовность. Рота смирно! Вольно. Отбой!
- Отбой, отбой, отбой! - заголосили замки.
Рота пришла в движение на несколько секунд и стихла, замерла проглотив солдат постелью. Остался стоять лишь щуплый, светловолосый, с девичьим лицом солдатик, затем потоптавшись на месте отправился в каптёрку. Стал ожидать сержанта у закрытой двери.
- Ну, входи, - сказал сержант открыв ключом двери. - Снимай брюки, становись раком.
- Но...
- Есть, товарищ сержант.
- Есть... товарищ сержант.
- То-то же...
Солдатик расстегнул брюки, спустил их до колен, вынул из кармана гимнастерки баночку вазелина, смазал анус.
- Обопрись о стеллажи. Жопа у тебя, кто бы только знал! - проговорил сержант одевая презерватив.
Взялся за бедра и вошел. Всхлип, выгнулась спина, стриженная голова уперлась в полку стеллажа.
- Гимнастерку расстегни! Ух, кайф, Танюха.
Таня расстегнула гимнастёрку неловко дергая медные пуговицы, девичья грудь скованная и уставшая за день в тесной одежде вырвалась на свободу, туго завибрировала в такт толчкам сержанта.
- Ну давай, повздыхай, что ли? Помаши мне на встречу задом...
Таня шевельнулась, сделала движение на встречу.
Сержант её приручил. Вот уже вторую неделю она здесь. Выдал новенькое обмундирование, пилотку. Подстриг её сам, никому не доверяя, на что сержанты сильно расстроились: "Уууу, как теперь ебать это лысое чудище?" "Обыкновенно! - рявкнул сержант, - а, как вы думали её скрывать от сучар? Кому не нравится может не ебать!" Её ебли все, кроме Паши. Паша мрачно стоял в стороне и наблюдал за весельем. "Только однажды хмуро сказал: "Гандоны одевайте, уроды, заразите девку бубоном, что она делать потом будет?"
- Давай, доця, азартнее, азартнее, ты же знаешь, как я люблю блядей и не люблю скромниц...
Таня заахала, застонала, с деланным восторгом поворачивала лицо, заглядывала в глаза сержанту.
- Блядь... Не то... - сказал сержант.
Что-то было не так. Он же помнил, тот первый раз, когда в патруле она отсосав упала на пол и стала дрочить себя, чтобы кончить и выла от оргазма. Почему сейчас она не течет под ним? Он разозлился. В пизду бы ее поебать, а то сухая жопа поднадоела... В рот бы дать... Но в пизду, и в рот сержант брезговал, столько народу там уже побывало, и еще побывает. Надо было бы плюнуть на деньги и оставить её себе. Поёбывал бы её потихонечку, скрашивал себе суровые солдатские будни, до дембеля, а тут... даже в рот не может ей дать... Он кончил, совсем неудовлетворённый. Надо что-то с этим делать. Либо найти себе другую для ебли, а эту таки пустить по полку, или в сраку колом этот бизнес, послать всех нахуй и наконец успокоиться.
- Раздевайся, ложись на матрасы. Сейчас пойдёт второе отделение. - Сержант хмуро снял презерватив и бросил его в урну.
Таня молча разделась, легла на пачку матрасов, что сама еще две недели назад соорудила, раздвинула ноги, повозилась немного укладываясь поудобнее, затихла. Второе отделение... Насмешка... Там Дениска, во втором отделении, и она тоже приписанная сержантом. Дениска на неё зол, избегает даже встречаться взглядом, не то, чтобы поговорить. Таня уже делала пару попыток, объяснить ему всё. А самое главное там сержантом Самвэл с огромным, ужасающим до содрогания хуем. И Самвэл всегда масляно на неё посматривает, никогда не пропускает сержантских оргий, украдкой щупает за задницу... Боже! Когда ни будь он ей всё же в зад засунет... как есть порвёт.
В дверь постучали. Сержант пошел открывать. Самвэл. С отделением. А вчера было первое отделение. Мальчишки. Из всего отделения лишь семеро смогли... У остальных не поднялись. А из этих семерых только трое были с небольшим опытом. Не сильно она и напрягалась, как это бывало с сержантами.
- Заходи Самвэл. - Сержант махнул рукой, - руководи еблей, что-то я, приустал сегодня.
- Харащо. Отдэлэние становыс.
Солдаты построились в шеренгу, по росту, озадаченно переминались с ноги на ногу, перешептывались, жадно смотрели на голую женщину лежащую в постели. Самвэл вскрыл пакет, прошелся сквозь строй, раздал презервативы.
- Отдэлэние, раздэвайсь!
Все быстро разделись, вновь затихли шеренгой. Эта шеренга... сексуального потенциала. Этим бы мальчикам по девочке и любить их, любить быть счастливыми, не стоять в очереди за одной пиздой...
Одэт, гандоны! - распорядился Самвэл и солдаты дружно почти единым движением одели резинки на свои стручки, у кого стоит, у кого вяло болтается между ног. - Пэрвый, пашол.
Лютин отделился от строя и сделал было шаг к Тане.
- Стоп. - сказал сержант. - Лютин уже был, два раза. Харя треснет. Выйди из строя.
- Есть...
- Три раза был... Кто в дровяном сарае, в рот ей давал, без моего приказа?
- Втарой, пашел!
Вышел робкий мальчишка, тот самый, из патруля, у которого не получилось. Он смотрел затравленно на Таню и никак не мог сладить с дрожью. Хуй у него стоял, но как-то странно вбок. Тане стало его жаль. Вот так из мужчин делают импотентов, когда, раз, другой не получится, когда смотрит целое отделение на его попытки быть мужчиной. а он ведь совершенно нормален, в другой бы обстановке, смог, еще как бы смог. Девочка даже довольна бы осталась. Иди сюда, мальчик... Я тебе помогу... Вон следующий Дениска. Это мой бывший любимый, а теперь стоит в очередь за моим телом, так же как и все стоят... Иди сюда... Я тебе помогу.
Солдатик вскарабкался на постель, лёг на Таню и замер. Ну что же ты? Таня обняла его, шепнула едва слышно на ухо: "Не бойся, дурашка. Давай... Смотри какая я сладкая." Она тронула его губы кончиком языка. Солдата затрусило. У него напрягся орган. И он скользнул в лоно. Робко. С затаённым дыханием. Несколько раз шевельнулся. Таня легонько махнула ему на встречу, как бы подзадоривая. Ну осмелься же ты! Плевать, что смотрят. Видишь, я уже привыкла, теперь хоть весь полк будет смотреть как я ебусь и мне нисколечко... Давай, давай, давай. Она сама начала махать, нанизываясь на него и солдат осмелел. Стал конвульсивно и резко поддавать вперед. Ну... Для первого раза, совсем неплохо. Когда он поплыл, Таня почувствовала себя Макаренко. Только, так нужно с молодыми, кто не слишком уверен в себе. Им нужна помощь, пусть даже в ущерб своей репутации. Какая там репутация? Нет её и никогда не было. Даже Дениска... Таня горько вздохнула. Дениска. Вот и он сейчас пойдет. И член стоит у него... Как все.
-Трэтий...
Дениска подошел. Боже мой! Этот взгляд! Он на нее смотрит как, как на проститутку, как на последнюю шлюху. Готов просто попользовать её, а когда-то страстно любил, исполнял её капризы, и она его любила. А сейчас чужие, ну, на пять минут потёрлись и разбежались, и имена забыли, если даже знакомились перед этим. Может не дать ему? Сказать сержанту, что она его не хочет? Сержант прислушается, последнее время он иногда исполняет ее причуды, оберегает от посягательств незваных вздыхателей. Нет... Не надо. Пусть... Может быть с Дениской она в последний раз, может быть больше никогда не придётся. Он её не простил и никогда не простит за это. Ради любви к нему, что еще теплилась.
Он лег на неё. Какое знакомое тело... Каждый мускул, каждая черточка, каждая ямка. Движения. Таня затроенно вздохнула, словно всхлипнула. Закрыла глаза.
- Дениска... - прошептала трогая его за плечи.
Дениска молчал. Сопел. Вот сейчас он ее отпорет, как никогда. За всё. За то, что такой сукой оказалась, за то что любил её, а сейчас ненавидит. За то, что опозорила его, за то, что припёрлась сюда. Он же догадывался, что припрётся, он же догадывался, что в ней дремлет ненасытная шлюха. Хорошо, что так получилось, теперь он свободен от нее. Красивая, падла... Очень красивая... Он ее отпускает, но... никогда не забудет. Вошел с размаху, как ножом пырнул, был бы нож, разрезал бы на куски с ненависти. Грубо взял её за соски щепотью, резко задвигался. Блядища! Завафлить её что ли? Сержант разрешает. В жопу нет, в рот да. Но в жопу он не стал бы, говно ворошить, пусть лучше сержант там копается. Что даром жопу её блюдёт? Для себя держит. Получи сука! Получи! Резкие толчки, девушка стонет. От боли? Как бы не так... Ей нравится! Он еще сильнее разозлился. Пусть все увидят как я её ебу! Он задрал её ноги и кабаньими ударами продолжил. Изнасилую... Всю пизду сотру в порошок, выверну на изнанку, пусть потом огнем горит у неё, пусть два дня отливается водой...
Дениска. Он совсем другим стал. Злым зверёнышем. Куда подевалась былая нежность? Куда подевалось былое предупредительное внимание? Осталась лишь злость. Поделом, ей. Но он хорош. Но таким он ей нравится больше. Он сейчас мстит всем, сержанту, Лютину, первому взводу, тому мальчику, что она так нежно обнимала перед ним. Он мстит всем, через нее. Дениска! Ты даже не подозреваешь как ты хорош, своей злостью. Подкатило... Сначала комком у горла, готовое брызнуть слезами, потом опустилось лавиной к животу щекочущим падением невесомости. Потом взрыв. Дениска, Дениска, Денисочка.... Подступило шуршащим песком там на стыке его члена, где он скользил, задевал струну из сгустка нервов. Там набрякло бутоном, назрело и прорвало...
- Ыыыыыыыы!!!!!! - закричала она не сдерживаясь, не смущаясь людей, забывая всё на свете. Опять эти мельтешащие мурашки перед глазами, сливающиеся с такими же мурашками в голове, в мозгу, во всём теле. Она размякла. Расплылась. Забылась. Счастье...
- Чэтвортый... Патый... Шыстой.... - выкрикивал Самвэл.
Но Тане уже всё равно, она получила кусочек своего счастья сегодня. Как хорошо. В последний раз. Прощай Дениска. Я тебя никогда не забуду, таким. Солдаты слюнявили ёё, она отвечала на поцелуи. Кто-то дал ей в рот, совсем маленький писюнчик, дрожащий и готовый упасть в любую минуту. Она отсосала, косясь на Дениску, как он реагирует? Никак. Злость прошла, выдохлась вместе с ее оргазмом.
- Отдэлэние, отбой.
Все исчезли, словно ветром сдуло, остались лишь сержант с Самвэлом.
- Дэд, скажы, гдэ такую нашол?
- Где, где, в пизде.
- Ээээ. Нэ хочэшь говорыт, ладна... Слюшай, что скажу... Дай её мнэ послэ дэмбэля?
- Бери конечно...
- Дай сэчас?
- Нет... Сейчас не отдам...
- В жопу, дай одын раз поибат..
- Нет.
- Пятьсот дэнег дам, долларов!
- Нет. Жопа, моя.
Таня затаив дыхание прислушивалась к торгу. Сердце бешено заколотилось. Не дай бог, сержант сломается! Она же умрёт под напором этого батискафа... Он же в рот не помещается, а сейчас разговор о... Таня прикинула размеры, ей стало плохо.
- Тыщу!
- Тысячу?
- Да.
- Так ты же ее раздолбишь в ведро.. Хуище у тебя...
- Дай, тэбе гаварю...
- Так значит, тысячу дашь?
- Дам, слово даю...
- Ладно... Но только один раз, и с гандоном.
- Бэз гандона! Тышу даю...
- Хорошо.
Таня съёжилась. Пиздец... Самосвал... Зачем сержант разрешил? Жадность? Боже... Мамочка... Нет! Но Самвэл уже расстёгивал гимнастёрку, улыбался. Она сжала колени, затравлено глядела, то на Самвэла, то на сержанта.
- Н-не н-надо... - проговорила она.
- Пачэму дэвачка? Я тэбя купыл.
- Самвэл, пожалуйста, не надо!
- Нэ Самвэл, а товарыщ сэржант! Лажыс.
Она хотела увернуться, но Самвэл ухватил её за ногу и развернул к себе поудобнее, подхватив за вторую щиколотку, раздвинул ноги.
- Мамочка...
- Нэ бойса!
Налег. Что-то огромное уперлось в анус. Дыня... Это не дыня, это хуй Самвэла. Таня затихла и расслабилась. Если напрягаться, порвет. Затаилась, скривилась в гримасе ожидания боли, с колотящимся сердцем стала ожидать. Самвэл медлил. Боже, как страшно.
- Ай, - пискнула она, когда тугая, безразмерная плоть полезла вглубь.
- Вазэлин гдэ?
Таня лихорадочно зашарила по постели, нашла баночку, с трудом, в спешке её открыла. Дрожащей рукой стала себе смазывать. Еще. Еще нужно, побольше. Весь. Нет, не весь, а то, потом не хватит, она знает сколько нужно Самвэлу, что бы кончить.
Он вошел, медленно и с огромным усилием. Её разрывало на части... Оно лезло! Такое чудовищное и злобное. Во внутрь, в самое существо. Порвёт... Таня извернулась и схватила хуй Самвэла рукой. Только не дальше. Еще сантиметр и Таня лопнет. Таня вспотела.
Уйфффф... - передохнула она, когда хуй пошел на выход.
Снова полез вперёд.
- Мама... Оооох.
- Трудно?
- Очень больно... - едва шепнула она боясь потерять силы и перестать удерживать хуй от дальнейшего проникновения.
Но силы таяли, рука дрожала от напряжения, дрожали ягодицы, словно она стояла на краю пропасти, на маленьком пятачке и камни сыпятся вниз. Ещё мгновение и она свалится вниз, окончательно растратив силы бороться с тянущей пустотой... Так и случилось, силы иссякли и она провалилась в пустоту на мгновение, устав бороться. Преграды больше нет... Путь свободен.
Самвэл взял ее за талию и насадил на себя безвольно висящую в руках девушку. Она такая податливая,мягкая. Потрепыхалась чуть чуть и сдалась. Все они, так, сначала плачут, стонут, а потом сами жопой машут навстречу и дрожат от нетерпения, Самвэл знает.
Таня очнулась. Там уже не болело, осталась лишь тупое ощущение былой боли. Она мысленно проследила расположение хуя Самвэла, тихо ужаснулась. Он погружен весь, до самого лобка. Прислушалась к ощущениям. Не болит, но появилось чувство, что её надувают. Надули уже на три четверти, осталось лишь лопнуть. Хуй скользит плавно, без рывков, туда, лобок касается ягодиц, обратно, вот вот выскочит. Хоть не высовывает совсем и на том спасибо, второго захода она не переживёт. Пульсирует внутри и горячо очень. Это хуй так пульсирует? Таня опять прислушалась к своим ощущениям. Она давно заметила, стоит начать прислушиваться, как она впадает в синхронизацию, а после этого... все становятся свидетелями, как ей хорошо. Почему она не может сдерживаться? Почему не... Хуй плавно скользит, но один раз за такт задевает, что-то такое приятное. С сержантом не обратила внимание на это, но это было. Такое, что-то. Трень, трень, трень. И с каждым таким толчком нега разливалась по телу. Она стала ожидать их. Вот, вот сейчас... Трень, еще, еще, трень. Теперь... Слабее. Почему слабее? Нужно, чтобы было. Сделала движение навстречу. Трень! Сильнее. Еще! Трень. Хорошо, хорошо, хо-ро-шо! Нужно подмахивать! Тогда это будет сильнее. Протянула руку к хую по привычке, потрепала яйца Самвэла, обжала двумя пальцами, чтобы осознать толщину, что в ней помещалась. Удивительно. Странно. Ей хорошо. Запустила вторую руку себе под ногами, тронула клитор. И потекла. Истерично задвигала задом, нанизываясь на дыню Самвэла. Закатила глаза, опираясь лбом о постель, потерялась, заблудилась в оргазме.
- Харощий жопа! - сказал Самвэл, когда оставил ее лежать свернутую калачиком истекающую и млеющую. - Ибется как кошка.
Самвэл ушел, совсем не жалея про потерянные тысячу баксов. Наоборот! Он приобрел себе отменную блядь, до самого дембеля.
- Зачем, вы это сделали? - прошептала Таня без сил. - Зачем разрешили Самвэлу?
- Бизнес, солдат, есть бизнес...