Автор
Неизвестен
Контакты автора
Неизвестны

- А мы ещё, - Славик не только выглядел щенком, он им был, - вернёмся в комнату? Мне понравилось.
- Вернёмся. – Игорь подумал, нахмурив лоб. – Не вставайте. Ночь длинная, притащу-ка всё сюда.
До пяти часов утра мы пили, валялись, смеялись и, конечно, трахались, как мартовские коты. Уснули здесь же на полу, кого, где нахлобучило, положив головы и руки куда придётся.
Я не слышал как уходили ребята, и не помню, как оказался в кровати. Днём комната имела первозданный вид. Из кухни пахло чем-то замечательным. Только вот голова, задница и член болели. Ну, это пройдёт. Свежий и какой-то юный Игорёк читал детектив. Отвернулся от поцелуя, указав пальцем на туалет. Пришлось идти приводить себя в порядок. Он буднично наблюдал, как я расправляюсь с завтраком, налил рюмку для опохмела, выпив со мной за компанию.
-Бр-р-р. Как можно пить после вчерашнего? – попытался я начать разговор. – По тебе никак не скажешь, что ночь была бурной.
- Тренировка, мой мальчик. – опять этот неприятный взгляд убийцы. – Для меня, произошедшее ночью, только разминка. Я теперь всё могу. Знаешь, кем я работал до нашей встречи? Проституткой.
- И что? – я напрягся. – Начал, говори дальше.
- Видимо из бляди ничего кроме бляди никогда не получится. Если ты со мной так. Если даже ты смог. – он опрокинул водку в рот и налил себе ещё. – Короче, там твои вещи в прихожей собраны. Убирайся к чёртовой матери.
- Погоди, Игорёк. – Я старался сохранять спокойствие. – Ты же не отказался. Давай разберёмся. Да, я виноват больше.
- Ты как-то спрашивал, сколько у меня было мужиков. Так вот. Сегодня ночью их стало ровно триста. Алес! Ветерану пора на покой!
- Хорошо. Сейчас я уеду, а разборки отложим до вечера.
- Я хочу, что бы ты уехал и никогда не возвращался.
- Никуда я не пойду! Кончай дурить. Я люблю тебя.
- Как мило. А я тебя не люблю. Убирайся.
- Вот так запросто, после всего, что между нами было?
- А что же такого особенного между нами было? Что нас связывает, мальчик? Я на десять лет тебя старше, на пять тысяч лет опытнее и, я же чётко сказал, я тебя не люблю.
- На семь.
- Что?
- Ты старше меня всего на семь лет.
- Достаточно. Пошёл вон.
И я ушёл.

Игорёк
Я закрыл за Кириллом дверь, прижался к ней спиной, заплакал и осел на пол. Когда крик беззвучен, он особенно страшен. Ноющая боль поселилась в моей жизни, затухая и разгораясь с большей силой. Брошен, как грязная тряпка! Никто и никогда не будет так же любим и дорог, как он... Тьфу! Со мной постоянно жили сопливые песни о неразделённой любви. Они так замечательно шли под водочку. После месяца запоя, когда к алкоголю подмешивалось и снотворное, чтоб хоть как-то отключаться, я одумался. Рассмотрев неприятную харю в зеркале, решил, что на Мэрилин Монро не потяну, а, значит, не хуй повторять её привычки. Касеты с набором слёз и соплей, вылетели в окно вместе со старым магнитофоном. Образ пафосной провинциально актрисы меня также утомил. Хватит.
Мобильных телефонов и интернета в России тогда не было, зато в двух рекламных газетах разместились объявления. Мол, молодой, красивый и спортивный, желает познакомиться и так далее. Отклики, немного более сотни, приходили на почту "до востребования". Встретился со всеми, я – вежливый мальчик. Секс получился не с каждым. Парочка женатых таксистов, официант, партийный функционер, прорыдавший на моей груди всю ночь от счастья, проводник, какие-то иногородние студенты.
Были и смешные ситуации. Эстетствующий урод, покрывавшийся пылью в квартире тётушки, оперной певицы. Батюшка, трахавший меня, крестясь и приговаривая: "С тобой не грех. Не грех". Несчастный пожилой композитор, чьего имени никто не знал. Мясник с рынка, заваливший холодильник свежатиной, член которого приходилось искать по три часа в непролазных зарослях. Хорош был только один женатик, каталожно-красивый офицер, пропавший после окончания академии.
Итак, обилие спиртного и партнёров только усугубили чувство одиночества, да ещё раз убедили, что кроме Кирилла мне не нужен никто. Я искал его глазами на улицах. Сердце сживалось, если в толпе мелькал стриженый светлый затылок, переходящий в крепкую шею. Проезжающие мимо "БМВ" тёмно-зелёного цвета, заставляли вздрагивать. Конечно, места их с ребятами посиделок, посещались с регулярностью смены дня и ночи. Город сотрясали шумные бандитские разборки. Я боялся, что он может погибнуть. Но в каких-то теленовостях, увидел только фотографию Славика. Бедный. Мальчику прострелили голову. Больше ничего.
Как-то, возвращаясь в дупель пьяным от очередного вялого любовника, я зарулил в забегаловку на Литейном. Жрать захотелось. Этот идиот, после того, как я героически трахнул его плоский зад, заявил, что ему рано на работу, спать с кем-то он не любит, а готовить еду нет времени. Полуподвал пропах кислыми щами и пивом. Тупо разглядывая скукорженный ассортимент, я вздрогнул от резкого хлопка по плечу.
- Здоров, Игорян. – Томас широко улыбался. – Рад тебя видеть без петли на шее. У, да ты кривее бумеранга. Как житуха?
- Будь здрав, боярин. Ты один, горячий парень?
- Нет. – Том внимательно сверлил меня своими голубыми глазами. Настоящий полярный медведь. И такой же опасный. – Я скоро в Эстонию уезжаю. Навсегда. Вот, зашёл кое-то перетереть с пацанами.
- Будешь кильку ловить?
- Моя семья на хуторе живёт. У нас небольшое колбасное производство.
- Тоже дело. Запиши адрес, будешь мне свежие сардельки высылать.
- Там Кирюха сидит.
- А кто это? Впервые слышу это дурацкое имя. – но глаза уже нашли самое дорогое в этой жизни лицо. Он мельком взглянул на меня, вернувшись к разговору с незнакомыми мне парнями. Только Жека, показывая где-то утерянные передние зубы в улыбке, махал рукой. Я ринулся в омут.
- Все привет. Извините. Кирилл, можно с тобой перекинуться парой слов на улице?
Томас и Жека сделали парням знак, что всё в полном порядке. Мы вышли на пустынный проспект. Он стоял рядом, застёгнутый на все внутренние пуговицы, то и дело осматривал улицу, стараясь не встречаться со мной глазами.
– Ну? Что ты хотел сказать?
- Ты изменился, Кир.
- Ты тоже. Видимо поистаскался по объявлениям. Много хорошего надыбал? Или так, для здоровья балуешься.
- После тебя всё не то.
- Скажите на милость, какой комплимент. Напоминаю, я ушёл не по своей воле.
- Скучаешь по мне?
- Нет, Игорёк. Даже не вспоминаю. Веришь? – он улыбнулся. – Это всё, а то меня ждут?
- Понимаю. Мне так хотелось тебя увидеть.
- Насмотрелся? Свидание закончено.
- Подожди. Я люблю тебя, Кирюшка.
- Ты сам-то хоть раз пытался понять свои настоящие желания?
- Я хочу быть с тобой.
- Так, хватит. Мне пора идти. Пока. Руку убери.
- Ты сможешь меня ударить?
- Запросто. Гуляй, может протрезвеешь.
Господи, какая же я дура! Надо было кинуться ему на шею, умолять, плакать, сделать минет прямо на улице, наконец! Он же любит меня. Я же вижу это! Его широкая спина исчезла за дверью забегаловки.
"Мерседес" Томаса нагнал меня возле "Дома офицеров". Мы молча доехали до моего дома, также молча поднялись в квартиру. Он загнал меня в душ, что-то приготовил на скорую руку, потом заставил проглотить. Я ничего не сказал, когда огромное обнажённое тело оказалось в нашей с Кирюхой постели. Том вёл себя привычно, будто мы уже не раз делали это. Молча. Шероховатая кожа, небольшой жирок на талии, отсутствие волос на груди, зато мохнатые, как у медвежонка ноги. Угро-финская борьба, с полным набором силовых упражнений неожиданно вызвала во мне давно забытое удовольствие. Его жёсткие губы скорее не ласкали, а забирали, принадлежащее им по праву сильного. Он делал со мной что хотел. Настоящий воин из древних веков. Я чувствовал себя одновременно и безропотным пленником, и желанной добычей. Откуда-то взялось чувство защищённости. Хозяин. У бездомного пса появился настоящий хозяин. Суровые ласки принимались мной с жадной благодарностью, с неподдельным желанием выполнить любую его прихоть. Томас на удивление бережно и умело трахал, вкладывая в скупые ласки всю эстонскую основательность. Он даже отдавался так, словно это он меня имеет. Видимо я оголодал. Мне хотелось, чтобы это продолжалось бесконечно. До восьми часов утра, я кончил два раза, этот монстр – пять. У него что, член опадает только по приказу.
- Что ты ищешь? – раздавленный, удовлетворенный и успокоенный, я тупо наблюдал, как Том роется в секретере.
- Твой паспорт.
- Верхний левый ящик. Зачем он тебе? Ложись спать.
- Нет времени. – он неторопливо и в определённом порядке надевал свои вещи, лежавшие на стуле аккуратной стопкой. – Надо успеть в эстонское консульство.
- А мой паспорт зачем?
- Ты уезжаешь со мной. – он открыл обе входные двери, вернулся, поцеловал меня в губы, забрал ключи и ушёл.
Слушая, как методично закрываются все четыре замка, я перекатился на спину. Эстонская колбасница! Вот он, долгожданный приз всей жизни. Или я стану простой свинаркой? Боже, у них такой смешной язык! Никогда в жизни не научусь на нём разговаривать. А ещё они обожают петь хором и танцевать польку! Не выношу хоровое пение. С этими мыслями я провалился в сон, пытаясь представить себя в национальном костюме эстонского крестьянина и многочисленные янтарные украшения. К своему стыду, всю жизнь, проведя в Питере, дальше Нарвы на территорию ближайшей страны не проникал.
Дверной звонок, прерывающийся ударами в дверь, отдавался в похмельном мозгу дикой злобой. Кого там чёрт принёс? У Томаса и мамы есть ключи, прочие знакомые всегда предварительно созваниваются по телефону, соседи, даже если их залило, сейчас должны быть на работе. Сколько там времени? Блядь! Всего четыре часа поспал!
- И, какого хуя весь этот тарарам! – не потрудившись одеться, я распахнул двери.
- Салют, потаскушка!
Я не успел ничего сообразить. Жека так стремительно влетел, прижал меня к стенке, схватив одной рукой за подбородок и приподняв. – ты ждал меня. Специально разделся, и член стоит! – он провёл по моему лицу липким языком. – Сейчас ты узнаешь, как надо ублажать настоящих парней. Брошенная большая спортивная сумка неприятно звякнула чем-то металлическим.
- Нормальная утренняя эрекция. – я расслабил все мышцы. Ненапряжённое тело всегда весит больше. Ему невольно пришлось ослабить хватку и отпустить меня. Однако крепкие пальцы моментально впились в плечо. У, какие у нас замечательные глазки. Не иначе дружок под какой-то дурью. – Что ты хочешь сделать?
- Водку достаю.
- Да в меня не влезет ни грамма после вчерашнего.