Автор
Неизвестен
Контакты автора
Неизвестны

- Да вы совсем охренели? – Томас был раздосадован. – Вас никогда из дома не вытащить.
- Сплошной медовый месяц. – Поддакнул Жека.
- Заткнитесь. – если моему половину что-то втемяшилось, на пути лучше не становиться.
- Извините нас. – попытался сгладить хамство Кирки я. – Родня из деревни приезжает, встречать надо. Ежё догуляем. Девочки, оставляю парней на вас, будьте умницами.
Всю дорогу мы молчали. Он грыз ногти, а я злился. Действительно, в кои веки подобралась весёлая компания, а Кирку вдруг заинтересовало моё далёкое прошлое. Болван! В квартиру мы ворвались казацкой кавалерией, он впереди, я, развеваясь подобно флагу, сзади.
- Где? – он сжал мою руку. Я показал пальцем на верхние антресоли. Все мои заброшенные бумаги и какие-то бебехи полетели на пол. Обнаружив вместительный пакет с детскими и армейскими фотографиями, Кирилл вывалил всё на кровать и принялся быстро их просматривать.
- Ты не рассказывал, что служил на флоте.
- Я и в детский садик ходил. Вот. Ищешь комромат? Я сжигаю фото бывших любовников.
- Придурок.
- Мудак. – мне захотелось кофе. Бурю лучше всего переживать на кухне.
Он появился, когда я выпил половину чашки. Сел напротив, подвинув мне наш с Кисой последний снимок.
- Да. Это я, а это он. – я закурил. – Оставил на память. Мне его всегда немного жалко было. И он меня сильно любил.
- А это? – на второй фотографии был запечатлён весь мой отряд. Я, удивительно молодой и симпатичный, улыбался в центре. – Много пацанов тогда перепортил?
- Совсем ебанулся? – я хотел забрать фото, но Кирка не дал. – Никогда не прикалывался к подросткам. Особенно на работе. Ты головёнку не ушибал последнее время?
Я встал подлить себе кофе, нарочно задел его локоть бедром посильнее. Когда сел обратно, поднял глаза, собираясь высказать очередную колкость, и осёкся. Кирилл сидел, кусая нижнюю губу, а из раскрытых глаз текли слёзы.
- Ты хоть что-нибудь помнишь про то лето?
- Да ничего особенного. – я растерялся. – Дрался с кретинами из старшего отряда, моих обижать вздумали. Вот этого и этого направил в колонию, там полная засада, конченые ребятишки. Этого едва откачал, повеситься решил. Не было ничего и ни с кем. Я клянусь тебе, Кирюшка.
- А как мальчишку, вот этого, в озере целовал, помнишь?
- Ах, да. – я рассмеялся. – Он подглядел, как я дрочил, мог разболтать. Вот и пришлось импровизировать на ходу. Не топить же было пострела?
- Тебе лицо знакомым не кажется? Это я.
- Врёшь. – но я уже понял, что это действительно он.
И фотография, и небольшой белый шрам на щиколотке. Кирюха тогда на гвоздь напоролся, прыгая с сарая. Глаза, сохранившие зелёную ясность лета. – Я же не помню всех имён. Тебя, кажется, Северок звали?
- Угу. А тебя Танкист.
- Кирка, а ведь так не бывает. Мне Киса писал, что у него на зоне есть любовничек, но я не выяснял кто. Не бывает так!
- Бывает, Игорёк. Выпить хочешь? За то, что я всё-таки нашёл тебя. В кого был без памяти влюблён в четырнадцать лет. О ком мечтал. Долго мечтал после. И вот, нашёл.
- Угу.
- Правда, ты должен быть выше и сильнее.
- Прости, за годы ожидания немного износился. Поцелуй меня.
Мы уговорили литровую бутылку водки, вспоминая то самое лето. Он рассказывал, какими занятными путями бродит мальчишеская фантазия. Я пытался вспомнить свои детские влюблённости. Это было как бы новым открыванием друг друга. Мы никогда прежде не говорили так долго и так замечательно. Я иногда целовал его пальцы. Он гладил меня по голове. Хорошая штука, любовь. Кирилл сам разобрал кровать, пока я мыл посуду. Он никогда не делал этого прежде. Поцеловал меня, сначала в макушку, потом в губы, и отправился в душ.
Я закурил очередную сигарету, сделал две затяжки, загасил окурок, разделся и пошёл к моему любимому. Раз всё началось с воды, пусть и сегодня будет вода. Он стоял, упёршись руками в стенку, подставив широкий затылок под струи. Я тихо залез в ванную, подошёл и прижался к нему сзади. Под моими пальцами мгновенно набухли его соски. Как я люблю невероятный вкус его кожи. Скользкое от воды тело под моими губами покрылось пупырышками. Я взял мочалку, намылил, и начал бережно мыть его, сочетая губку с ладонью.
Под моими руками "малой" поднял голову, вздымаясь из пены, как утёс. Спина раскраснелась. Я встал на одно колено, поставив на другое его ногу. Сильным пальцам и форме стопы могли позавидовать атланты у входа в Зимний дворец. Закончив с ногами и животом, я жестом попросил его отвернуться. Омываемая водой попка оказалась прямо перед моим лицом. Два движения мочалкой между ягодиц заставили моего любимого нагнуть вперёд и раздвинуть ноги. Этого я и ждал. Окунув лицо между крепких полушарий, я с наслаждением вылизывал нежную дырочку. Его мышцы расслабились, давая возможность проникать глубже. Одной рукой я гладил ствол его члена, второй помогал своему языку. Кирюха перенял мою привычку сбривать волосы в паху, оставляя над членом только короткий ёжик. Забавно, что здесь и под мышками у него волосы не рыжего, как у всех блондинов, а платинового цвета. Он ещё больше нагнулся вперёд. Расслабленная от горячей воды, мошонка отвисла больше чем обычно, тем удобнее было приблизить её к себе, чтоб и этой части Кирилла досталась своя доля ласки. Он согнулся пополам. Загнув его член между ног, я с благодарностью взял в рот головку, не забывая играть с дырочкой пальцами.
Я встал. Перенаправил душ, чтобы не бил в лицо, отодвинул клеёнку, надавил Кириллу на зад, прося его опуститься пониже, приготовил своё орудие и вошёл. Ему было не очень удобно так стоять, поэтому пришлось поставить одну ногу на край ванны. Я качал своего друга, гладя крепкую спину, на которую падали капли воды. Кирка тихо постанывал, двигаясь мне навстречу. Нащупав рукой его член, я принялся дрочить его. Кирилл просунул между ног руку, взял меня за мошонку и подтянул её вверх.
- Я люблю тебя Игорёк. Господи, как я люблю тебя.
Я поцеловал его спину, увеличивая скорость движения бёдер и руки. Внутри Кирилла было горячо и влажно. Его дырочка всегда быстро приноравливалась к моему члену, но никогда не становилась дряблой, плотно обхватывая ствол в течение всего акта. Я знал, как направлять удары, чтобы ему было лучше. Он выпрямился, отставив зад и согнув колени. Мой член двигался по дуге снизу вверх. Почувствовав накатывающий оргазм, моя рука стала двигаться быстрее. Но одновременно кончить не получилось, я взорвался первым. Кончая в него, я приподнял рукой его левое колено, стараясь довершить работу руки. Он часто задышал, вцепился левой рукой в свою же мошонку, резко двигая тазом, всхлипнул и протяжно застонал. Я сдавил его член со всей силы, собирая изливающуюся сперму в левую ладонь. Мы жадно целовались, не прерываясь пока поворачивались лицом друг к другу. Он смотрел на меня пьяными от счастья глазами, а в моей ладони плескалось озеро. Глядя в зелёные омуты, я поднял руку к лицу и слизал терпкую, отдающую мятой, влагу.
- Как тогда на поляне? – рассмеялся он.
- Теперь ты, мой бог. – серьёзно сообщил я.
- А ты, мой дьявол. – он взял моё лицо в ладони и поцеловал, вытянутые трубочкой губы.
Мы долго дурачились в душе, чистили друг другу зубы, мыли головы, плескались. Сколько весёлой чепухи, оказывается, можно наговорить друг другу, когда хочется говорить только о любви. Вытирая друг друга, снова завелись, и пошли в кровать. Сексом занимались долго, неторопливо смакуя каждое ощущение. Правда, только в одной позе, лицом к лицу, Кирюшка снизу. Потом захотелось жрать. Пришлось делать яичницу. Уснули в двенадцатом часу. Я люблю засыпать на правом боку, когда Кирилл обнимает меня сзади, дыша в ухо и положив на моё богатство горячую руку. Сразу становиться так спокойно, безопасно, как в детстве. Я протягиваю назад руку, чтобы лишний раз погладить его попку, чуть сжимаю своими ягодицами, уютно лежащего между ними "малого", и уплываю в сон.