Автор
Неизвестен
Контакты автора
Неизвестны

- М? Кто здесь? – спросил сонный голос. – Ты разве мне не снишься?
- Нет. – я выпустил ещё не опавший до конца член из себя. – Этот кошмар происходит на яву. Иди мыться, я в туалет.
- Слушаюсь. – смешно ковыляя, он направился в ванную.
Он слишком долго там пропадал. Я не только успел подмыться на кухне, но и почти просушить большущее пятно на кровати. Мозг услужливо подсказывал сценарии прощания. Прикурив одну сигарету от другой, я ждал. Пусть первым начинает. Не всё мне командовать. Он остановился, прислонившись к косяку, широкое белое полотенце на бёдрах подчёркивало шелковистый загар.
- Пора уходить. – сказал я в пустоту. – Ты очень красив. Знаешь? Красив и абсолютный бог в постели.
Надеть мои не хитрые пожитки, было минутным делом. Он молча пропустил меня в прихожую. Я влез в кроссовки, вопросительно посмотрел на сложную систему запоров и на него.
- Это всё, что ты скажешь уходя?
- Некто просил меня говорить поменьше.
- Способный. – он отомкнул входные двери.
Повинуясь внезапному порыву, я нацарапал свой телефон на листке записной книжки. Он взял.
- Что это?
- Служба доброго настроения. Будет скучно, звоните. Поднимаем всё, что закажете. – я обнял его шею, быстро поцеловал, не успевшие ответить, губы, и скатился по лестнице. Не оглядываясь.
Не станет он звонить. Ни за что не станет. Жизнь – дерьмо! Нет. Пожалуйста, никаких слёз. Не сейчас. И, упаси меня Бог, искать его в этом равнодушном городе.

Кирилл
Проводив случайного гостя взглядом, я аккуратно закрыл двери. Затем пошёл в туалет, пописал, выбросил бумажку в унитаз и спустил воду. Полотенца и простыни полетели в стиральную машину, окурки и пепел – в полиэтиленовый пакет. Не одеваясь, позвонил хозяйке квартиры, информировав, что освобождаю площадь не утром, как мы договаривались, а через два часа.
Ночевать пришлось у Жеки, недалеко от Старо-Калинкина моста. Уснуть не мог долго. Вспоминал дневное приключение и корил себя за неосторожность. Такие выверты с парнями я позволял себе редко. В любом другом городе. Если наша братва расчухает о моей ориентации, хана. Чем этот бритый кареглазый наглец меня зацепил, не знаю. Но было здорово.
Первый раз я влюбился в четырнадцать лет, в комиссара нашего отряда в лагере для трудных подростков. Не помню его настоящего имени, мы звали его Танкист. Парень здорово походил на героя польского сериала про войну "Четыре танкиста и собака". Такой же улыбчивый, задорный, карие глазища из-под выгоревшей белёсой чёлки. На первом построении его представил начальник лагеря. Пацаны подобрались у нас с хорошим преступным стажем. Комиссара ждала нелёгкая "прописка". Он вошёл в палату перед отбоем, непонятным образом не задев ни одной ловушки. Соорудил такую мощную конструкцию из матюгов и оскорблений, что все рты поразевали. Поняли только, что-либо мы ему подчиняемся, либо вешаемся. И в доказательство своих слов, часа два гонял нас в одних трусах по близлежащим лесам, заставив переплыть озеро в кромешной тьме.
Порядки в лагере ничем не отличались от зоны, старшие парни использовали нас, как шестёрок. Иногда, как боксёрские груши. Он быстро просёк эту тему. Мы, спрятались на крыше гаража и видели, как наш танкист в одиночку отделал троих самых злобных парней из старшего отряда. А ведь им было по восемнадцать, и ребятки были крепенькие. Незаметно мы отдали ему свои души, копируя манеру говорить и двигаться. Он рассказывал перед сном разные истории, завораживая голосом самых тупых, занимался с нами спортом и другими вещами. Уж молчу, что наш отряд всё лето был первым на конкурсах самодеятельности. Нагло плевал на запреты начальства, уводя нас ночами печь картошку и воровать яблоки.
Его можно было спрашивать о чём угодно, зная, что получишь нормальный доходчивый ответ. Как-то раз мой друг Гришка завёл разговор о бабах, сексе и онанизме. На такую подробную лекцию никто не рассчитывал. Гришка просто хотел смутить танкиста, а нам доказать, что взрослые все одинаковы. Скажут, вырастешь, тогда поймёшь, и всё. Танкист не только подробно объяснил основы рассказывал, что у них служил один странный, захотевший овладеть техникой боевых вееров. И насобачился. В бою к нему подойти было страшно, настоящая мельница. Не, мечи, мягкие пики, метательные хреновины, этим пускай киношники занимаются. На этой мысли я тогда уснул.
***
Прошёл месяц. Я успел съездить в несколько командировок, навечно успокоив пяток человек. В городе полным ходом шёл раздел территории. Из наших, чаще всего мы работали с Жекой и Томасом, голубоглазым эстонцем одного со мной роста. Парни прикалывались, что мы запросто могли бы пойти в фото модели. Парни мне искренне обрадовались и предложили гульнуть. Благо время и деньги были. Я не большой любитель кабаков, но согласился. Посетив несколько курируемых баров, Жека завёлся.
- Слышь, Кирюха, - его глаза шарили по залу. – тут шеф себе гей-клуб приобрёл, деньги качает будьте–нате. Зарулим?
- На хрена. – напрягся я.
- Посмотришь на педиков, это же целый цирк. Может, на клык кому выдашь. Мы с Томом давали, не хуже блядей сосут.
- Трепло. – Томас почти не пьянел. – Это фраер даже в баню двоих возил. Жек, может тебя самого уже трахнули? Что-то ты, как зальёшь за воротник, всё туда намыливаешься.
- Не пизди. – но улыбка другана гуляла по всей физиономии. – Среди наших многие на пацанов перешли. Мода. Да и не беременеют.
- Угу, - Томас поморщился, - парни на шмотки денег меньше тратят, и куда не надо не лезут. А то, что многие, это правда.
- Поехали. – я бросил деньги на стол. – Томас, за руль. Этот нас только до первой канавы довезёт.
Театр эстрады на Желябова встретил нас грохотом музыки, сигаретным дымом и толпами принаряженных парней. Девчонок почти не было. Наша троица провожалась гулом одобрения. А я боялся, если эти два дуболома начнут над кем-то издеваться, расколюсь, как пить дать. Зал для танцев мы миновали, свернув на возвышение, где не так грохотала музыка, было светлее и проще.
Несколько солидных мужичков предпочли раствориться при нашем появлении, но общее оживление не спало.
- Кирюх, - Томас чуть наклонился, - ты, этого, в морду никого не бей. Потом босс с тебя шкуру спустит. Здесь свои правила. Скажи, мол, не такой. Либо, что он тебе не понравился.
- Разберусь. – я рассматривал публику. Ничего стоящего, хотя, некоторые очень симпатичны. – Мы, как невесты, только сюда и смотрят.
- Брат, это ты к своей морде привык. – Жека подмигнул кому-то за моим плечом. – Не знай, я тебя, принял бы за голливудскую звезду. О Томасе умолчим. Просто душка.
- Промолчать, это правильно. – Согласился Том. – Жек, зацени-ка этих.
- Туфта, я их знаю, шлюхи из "Европейской". Они на наркоте сидят, бошки совсем пробитые. Бля, ну, не на кого глаз положить! Зря пришли, что ли?
- Я пойду, закажу что-нибудь. – привстал я.
- Сиди, сейчас Светулька нас обслужит.
К столику подошёл размалёванный парнишка в сетчатых колготках и передничке. Пластмассовая бижутерия совсем не шла его простому лицу.
- Что? Опять в мою смену приспичило? – его клоунская речь заставила меня прыснуть, но Том кинул предостерегающий взгляд. – Женечка, сладкий персик, как тебя вижу, знаю, будет шумно.
- Светка, не бухти. – Жека положил ладонь пареньку на задницу. – Видишь, братан приехал. Нам отметить надо. А ты у нас самая расторопная, плохого не посоветуешь. Хочешь, утром поедем в баню?
- Не до бани мне. Своих шалашовок шерсти. Девки всё рассказали. А я-то, дура, кому поверила. – Однако он доверительно наклонился над столиком. – Коньяк не берите, палёный. И куриный салат не заказывайте, Олеговна его в таком безобразии мешала, думали, блеванёт туда.